В настоящей статье обращается внимание на советскую культуру, представленную как подбор определенных культурных кодов, которые формировались в условиях централизированной государственной культурной политиги и поэтому остались узнаваемыми. Эти коды уже тогда в коллективном сознании приобретали многозначный смысл, с одной стороны официальный, допускаемый цензурой, но одновременно народ обогащал их своим переносным смыслом, более универсальным. Подбор такого рода кодов положил основу для целой сферы культуры повседневной жизни, своеобразие которой в долговременной перспективе воспринимается все более положительно. Ссылки, ностальгия, воспоминания о советских временах начинают в сегодняшней России занимать все больше места в формировании современной русской идентисности, обеспечивая чувство своеобразности и индивидуальности в контрасте к западной культуре. Раньше подобные культурные коды играли роль «медиаторов» (понятие Марка Липовецкого) – становились точкой прикосновения для официальной и неофициальной сфер, однако в настоящее время элементы советской культуры оказались на стыке двух противоположных измерений – узнаваемой и однообразной культуры жителя СССР и туманной, запутанной действительности гражданина сегодняшней России. Все чаще появляются голоса, что советская культура вместе с ее мифами превращается в основополагающую часть для сегодняшней русской тождественности. Вышеуказанные тезисы в настоящей статье илюстрируются примерами в области кино‑кодов (фигура Штирлица), телепрограмм (Старая квартира, Старые песни о главном), проекта Намедни. Наша эра и других.
JavaScript jest wyłączony w Twojej przeglądarce internetowej. Włącz go, a następnie odśwież stronę, aby móc w pełni z niej korzystać.